29.11.2018 11:53

«Горизонт уходит по дуге». Как военный лётчик стал пилотом аэростата

«Горизонт уходит по дуге». Как военный лётчик стал пилотом аэростата

80 полётов в месяц

— Почему лётчики говорят «крайний» полёт, а не «последний»?

— «Последний» не очень приятно звучит. Это от военных пошло. Я служил и знаю, что там есть такие заморочки. Не надо испытывать судьбу. Можно ещё, например, сказать «заключительный» полёт.

— И когда он у вас был?

— Утром 20 октября (разговор состоялся 3 ноября – прим. авт.). Это было в Белгороде и Белгородском районе: Репное, Никольское. Стартовали с площадки у Сити Молла. Прекрасная погода, штиль. Дымка стояла. Вид классный, красота неимоверная. Катали волонтёров, которые нам бесплатно помогают. В качестве поощрения. А вообще, осенью из‑за погоды летаем мало.

— А когда летаете чаще?

— Многое зависит от погоды. Рекордные месяцы у нас, как правило, август и сентябрь. Фестивали проходят, соревнования, выездные мероприятия. По‑моему, в 2016 году у нас в августе на трёх пилотов пришлось около 80 полётов. Это очень много. Только у меня в тот же год было рекордных 150 часов налёта (всего – в районе 750 часов). А с ноября 2017-го по май 2018-го у нас на всех где‑то всего 20 полётов. Погода больше не позволила.

— Для вас полёты на аэростате – это работа?

— Ну на жизнь этим не заработаешь. Больше похоже на увлечение. Я военный пенсионер, но нужно искать какую‑то ещё работу, например в охране. И вообще чем‑то заниматься. Потому что без работы можно с ума сойти.

— Расскажите о своей службе в армии.

— У меня была замечательная военная карьера. Моздок. Гарнизон. Самолёты Ту-95МС. Ракетоносцы, которые сейчас базируются в Энгельсе. Заканчивал службу в должности штурмана эскадрильи. Уволился я в 1994 году, потому что начался всеобщий развал. На армию тогда все забили. Плюс регион был неспокойный – 40 км до границы Чечни. Десять лет прослужил и ещё четыре года – в Челябинском высшем военном авиационном краснознамённом училище штурманов.

— Вы родились не в Белгороде?

— Нет. И я, и жена из Челябинска. Дети родились в Моздоке. У меня друг из Белгорода – однополчанин. До 1994 года я был здесь один раз. Дня на три приезжал. Увидел, подумал: «Классный городишко. Сюда поеду после службы». И с 1994 года живу в Белгороде.

«Горизонт уходит по дуге». Как военный лётчик стал пилотом аэростатаФото Вадима Радченко

Зацепить воду

— С чего начались полёты на аэростатах?

— Это идея Вадима Радченко (президента Федерации воздухоплавания Белогорья – прим. авт.). У него замечательный рекламный бизнес был – агентство «Проспект». Мы вместе работали где‑то с 1997 года. Может быть, ему было скучно, не знаю. И так вот торкнуло. Он познакомился с Валерой Афанасьевым – родоначальником воздухоплавания в Белгороде. Был бизнес – были деньги. Купили первый аэростат, который до сих пор ещё живой. Называется «Цветной». Всё зарегистрировали. И Вадим говорит: «Не хочешь переучиться в пилота аэростата? Ты летал, поэтому тебе будет проще». Я прошёл двухнедельное обучение в Москве, куда входили теоретическая подготовка и контрольные полёты. И в июле 2012 года уже начал летать здесь.

— Что нужно, чтобы стать пилотом?

— Это зависит от особенностей человека. У Валеры это в крови. Он сам сделал полиэтиленовый шар, летал на нём. Потом сшил оболочку, собрал корзину, газовую горелку буквально на колене. Он пропитан этим. Многое зависит и от желания. Игорь Ходырев не имел никакого отношения к воздухоплаванию: не был военным лётчиком или пилотом, но прекрасно летает на аэростате. Ещё один пилот – Татьяна Романенко – начинала летать со мной. У неё коэффициент по теории выше 90. Это очень много. Есть люди, которые на лету схватывают. Учиться могут все, а полететь – нет.

— У каждого пилота свой стиль или все летают примерно одинаково?

— Я пробиваю полностью весь район высотным полётом, как правило. Игорю, например, нравится летать чуть ниже. Если есть водоём, он обязательно должен прикоснуться корзиной к воде, зацепить её. Мне не нравится. Особенно Белгородское водохранилище. Я всегда говорю: если вы увидите его сверху, то никогда не полезете туда купаться. Понятно, что иногда нужно коснуться воды для фото, видео, рекламы. Валера предпочитает спокойные полёты. У Татьяны опыта поменьше. Хотя она становилась призёром ростовских соревнований женских. Там она летала в сложнейших условиях: туман, дымка.

— Бывает, что из‑за страха люди отказываются лететь в последний момент?

— Пару-тройку раз у нас были мужские отказы перед самым стартом. Кто‑то коньяком себя успокаивает. Хотя, когда человек на адреналине, алкоголь не воспринимается. Женщины более бесстрашные: сели, полетели, в воздухе разберёмся. А мужик, как правило, изначально продумывает, анализирует ситуацию. Женских отказов от полётов я даже не припомню.

Игорь Поликаренко.Игорь Поликаренко.
Фото Юрия Бограда

— Какие пассажиры вам больше всего запомнились?

— Беременных очень много каталось. Одному парню подарили сертификат на полёт втроём. Он привёл с собой двух друзей. Один нормальный. А второй во время полёта ни разу не посмотрел за борт. Целый час простоял, вцепившись руками в корзину. Но я таких людей уважаю. Ведь он же всё‑таки полетел. И потом вышел из корзины спокойный. Все нормальные люди боятся высоты. Вопрос в том, можешь ты или нет перебороть страх. Одна тележурналистка только спустя 40 минут после полёта смогла начать репортаж. До этого стояла не двигаясь. В полёте зацепили ветки. Она говорит: «Тормози, я по дереву слезу вниз». Тоже боялась сначала, но полетела.

Ни страха, ни эйфории

— В 2016 году вы поднялись на рекордную высоту – около 6 км. Какие чувства испытывали в тот момент?

— Перед этим поднимался и на 4 км. Каких‑то опасностей, страхов не было. Нормальный здоровый организм 6 км высоты переносит спокойно. Мне дышалось легко, но на всякий случай я иногда дышал через кислородную маску. Остальные почти масками не пользовались. Это Валера Афанасьев, Дима Романенко и Александр Спицын, который выпрыгнул с парашютом на трёх километрах. Старт был от музея-диорамы. Поднимались мы минут 30–40. И приземлились в районе Комсомольского Белгородского района. Всё здорово получилось, и повезло с погодой, ветром.

— Чего нельзя увидеть с земли, а можно с высоты?

— Сверху видна кривизна земли. Горизонт оказывается не прямой, а уходит по дуге. Это прикольно. Когда поднимаешься на 100 м или на 1,5 км, разницу практически не чувствуешь. Всё высоко. А когда выше 2 км, уже воздух другой, горизонт загибается. Самочувствие не меняется. В районе 3 км какой‑то выброс адреналина идёт. И какой‑то сдвиг воздуха: почему‑то на 3 км холоднее, чем на 4 км. Хотя с каждым километром температура падает примерно на 6 градусов.

— Что чувствует человек, когда находится в корзине аэростата на большой высоте?

— Страха точно нет. Это не риск, потому что это рассчитанный, контролируемый, подготовленный полёт: ты уверен в технике и людях, с которыми летишь. И какой‑то эйфории тоже не испытываю. В Минске, например, со мной летали министр спорта Белоруссии и мэр Минска с жёнами. В эти моменты думать об эйфории было некогда.

— А наш губернатор, мэр не катались с вами?

— Нет. Но многие наши вице-губернаторы летали.

Фото Юрия Бограда

Штатная ситуация

— В августе вы приземлились на дороге в Томаровке. В этом не было ничего страшного. Почему люди подняли шум?

— Тогда мы тоже катали волонтёров. Воскресенье. Шесть утра. Машин нет. Разделительная полоса чуть ли не двухметровая. Летим. Нужно было приземляться. Там поля, там тоже. Ну и решили приземлиться на эту разделительную полосу. Нормальная, рядовая ситуация. А когда оболочку собираешь, корзина лежит на боку. И кто‑то снял на телефон, отправил куда‑то в Интернет: упал шар. Если ты такой умный и считаешь, что что‑то случилось, по‑человечески остановись, спроси: «Люди, что‑то случилось, нужна помощь?» Нет, он просто снимает и отправляет видео. Вот такой сейчас народ.

Дальше поехали в Алексеевку летать. Не прошло и двух часов – звонок мне на телефон. «Здравствуйте, это МЧС, полковник такой‑то. А что за шар у вас упал на трассе?» Говорю: «Это я приземлился, плановый полёт, всё нормально, никто не падал». В итоге дошло до Рен ТВ. Пять телеканалов, по‑моему, показали. Мне пришлось сходить в транспортную прокуратуру, написать объяснительную. Я никому не помешал, не перегородил дорогу, никаких заторов не создал. Это абсолютно штатная ситуация.

— Сколько стоит полетать на воздушном шаре?

— Вся информация о ценах есть на нашем сайте (часовой полёт – от 15 до 18 тыс. рублей – прим. авт.). Детям до 12 лет – бесплатно. Почему это недешёвое удовольствие? Больше половины стоимости сразу уходит на газ, бензин (для машины, которая ездит за аэростатом). Сейчас одну машину загнали на ремонт – 40 тыс. рублей, вторую – 20 тыс. Сертификат лётной годности каждого аэростата стоит 150 тыс. рублей. Раз в два года необходимо его получать. Содержание парка аэростатов дорого обходится.

— В воздухоплавании больше спорта или шоу, красоты?

— В соревнованиях больше шоу, чем в обычных покатушках. Я считаю, это, конечно же, спорт. Есть очень зрелищные задания, например, когда пилот бросает спортивный маркер в цель – в так называемые кресты – размером 10 на 10 м. Диаметр оболочки шара – порядка 20 м. Очень сложно попадать. И таких целей может быть до семи по маршруту полёта. Пилоты должны хорошо работать мозгами.

— Самое красивое место, над которым вы пролетали?

— Минск, если говорить про города. А в Белгородской области красиво очень в начале осени. Разноцветье, часть полей убрана, часть распахана. Как картина. Хочется ещё полетать в горах. Например, в Армении или Пятигорске. Думаю, это очень интересно.

Источник

Белгородские священнослужители предложили сделать Радоницу выходным днём Чайный день календаря. Тест для тех, кто любит чаёвничать Белгородским студентам вручили губернаторские стипендии Суд оставил в силе штраф Белгородского УФАС в отношении экс-чиновника мэрии Белгородская область – на 30-м месте в России по количеству кредитов у населения

Последние публикации